Баяндин А. Сто дней, сто ночей. Отчаянная.
Девушки нашего полка

ОТЧАЯННАЯ   СНАРЯД ВЫХВАТИЛ ЧАСТЬ БРУСТВЕРА и с грохотом швырнул в траншею кучу раскаленного суглинка. Запахло взрывчаткой и горячей землей. Пашка высвободил голову из норки, выкопанной в стенке траншеи, поднялся и... удивился. Из лощины поднималась незнакомая девушка. Она глядела себе под ноги, словно собирала цветы.

—   Да что тут говорить, товарищ гвардии старший лейтенант, кто не знает, что она наша советская девушка, — приподнимаясь, громко заявил Гришаня.

—   Хорошо, — согласился комсорг, — тогда задавайте вопросы.

Вопросы посыпались со всех сторон.

—   Где училась?

—   Почему раньше не вступала в комсомол?

—   Социальное положение отца?

—   Сколько классов окончила?

—   Где была до фронта?

С каждым вопросом, на который отвечала Аня, ей становилось легче и легче, как и в тот раз, когда рассказывала Шкалябину. Но вопрос, почему она в комсомол вступает так поздно, смутил девушку. Она не знала, что ответить, как объяснить, чтобы ее поняли. Неужели ей придется рассказывать про те унижения, которые она перенесла в юности? Неужели?

—   Я раньше не думала об этом, — пролепетала девушка.

—   Это не ответ! Скажи прямо, что не хватало сознания.

Аня окончательно растерялась. Нет, лучше еще раз выходить из траншеи или бежать навстречу танку, чем стоять под этими пытливыми взглядами, одной у всех на виду. Они правы, что всё хотят знать о ней. И, конечно, они не потерпят лжи.

— Товарищи, разрешите, — раздался спокойный: голос Шкалябина. — Я рекомендую, товарища Кирееву...

Головы повернулись к командиру роты. Он стоял чуть расставив ноги и медленно всматривался в каждого.

— Вот вы спрашиваете, почему она раньше не вступила в комсомол? А я думаю — конечно, насколько мне известно — виновата в этом не сама Киреева, а те, кто окружал ее до фронта.

—   Давайте голосовать! — предложил Красильников — Мы знаем ее с первого дня.

—