Баяндин А. Сто дней, сто ночей. Отчаянная.
Девушки нашего полка

Сто дней, сто ночей МЫ ОТСТУПАЕМ ПО ВЫЖЖЕННОЙ СОЛНЦЕМ степи. Далеко на востоке, у самого горизонта, плавает бурая туча. Семушкин говорит, что там Сталинград. Я ему верю, верю во всем, даже в мелочах. Если сложить мои лета и Подюкова, то почти получится возраст дяди Никиты: так зовут нашего старшего товарища — Семушкина.

Мы этого не думаем, товарищ комиссар, — спокойно говорит Сережка.

— Ну и добре. Комиссару тоже нелегко, товарищи.

— Мы это видим, — вставляю я. — Здорово вы их от берега шуганули.

Комиссар улыбается.

— Каждому свое: вам этот дом защищать, нам берег, а дело наше единое. Ежели наша партия сказала, что быть на нашей улице празднику, — значит, так оно и будет. Вино вы пьете? — неожиданно спрашивает он.

—   Как придется.

—   Когда подают.

—   Вот-вот. Значит, мы с вами в каком-нибудь кафешантане на какой-нибудь берлинской Фридрихштрассе выпьем еще за нашу победу. Согласны?

78

—   Согласны, товарищ комиссар! — выпалили мы оба.

—   Вы, кажется, оба комсомольцы?

Мы кивнули.

—   Вот, друзья, какое дело. На вас вся надежда, с вас и спрос. Будьте достойны этого звания.

—   Есть, товарищ комиссар!

—   Ну, добре. Поговорите с товарищами, объясните им обстановку и... духом не падайте — это основное!

Когда они ушли, Сережка спросил:

— Почему это все связные такие трусы?

—   Откуда ты взял?

—   Видел бы, как комиссаров связной головой ворочал во все стороны, словно все винтовки немецкой армии метятся в его лоб. Ни дать ни взять — второй Журавский.

—   А, черт с ними!